Глава третья
Зима, когда река замёрзла
Холод пришёл рано в тот год - так, как приходят дурные вести: тихо, а потом сразу. Мне было девять, и река за нашим домом, что бежала бурой и неспешной сквозь каждое лето моего детства, остановилась совсем. Отец стоял у кухонного окна с чашкой кофе и сказал, ни к кому особо не обращаясь, что никогда прежде не видел, чтобы она замерзала до Рождества.
Лучше всего я помню не холод, а его звук - стон льда под нашими сапогами, словно открывается старая дверь в доме, где тебе быть не положено. Мой брат Томас пошёл первым, потому что он всегда шёл первым, а я следом, потому что это была моя работа. На середине он обернулся с той самой улыбкой, которую сохранил на всю оставшуюся жизнь, даже в больнице годы спустя, и крикнул: видишь? Мир держит тебя, пока ты движешься.
Наша мама так и не узнала. Или мы так считали сорок лет - до того дня в её девяностый день рождения, когда она отставила чашку и совершенно буднично спросила, по-прежнему ли мы думаем, что река была тайной. Матери, я понял, хранят архив всего. Эта книга - мой.